?

Log in

No account? Create an account
 
 
10 Сентябрь 2009 @ 13:41
С днем рождения! Часть 2  
10 сентября свой день рождения отмечает Сергей Рыженко, лидер пан-группы "Футбол" ("Футболлз"), скрипач-"кузнечик" из легендарного "Последнего Шанса".

Сергей Рыженко - скрипач, поэт, певец и аранжировщик, в рок-сообществе почитается как создатель первого панк-ансамбля. Родился в Севастополе. Окончил Гнесинское музыкальное училище, а затем - и институт им. Гнесиных. Еще будучи студентом прославился как блестящий импровизатор, что и привлекло к нему внимание музыкантов ансамбля «Последний Шанс» Владимира Щукина (вокал, гитара) и Александра Самойлова (вокал, перкуссия), когда они искали партнера для записи песен к телепередаче «Очевидное-Невероятное». До этого ансамбль выступал как дуэт, с приходом Рыженко «Последний Шанс» стал трио. С 1976 года для Рыженко началась активная концертная жизнь. "Последний Шанс" много ездил на гастроли по городам СССР, участвовал в различных фестивалях, в основном КСП. По субботам ансамбль, когда бывал в Москве, выступал перед сеансом в детском кинотеатре "Баррикады". Песни "Последнего Шанса" выходили на гибких пластинках в журнале "Колобок". Именно в это время поклонники дали Рыженко ласковое прозвище "Кузнечик", по названию одноименной песни
В 1979 году "Шанс" снялся на Свердловской киностудии в фильме "Скоморохи", куда вошло 5 их песен. В 1980 году один из режиссеров Театра на Таганке Олег Киселев захотел поставить спектакль с участием "Последнего Шанса", начались репетиции, но у Рыженко возник конфликт с другими участниками группы и он ушел. К тому времени у него уже было написано немало собственных песен, которые не ложились в стилистику ансамбля и поэтому Рыженко исполнял их соло, подыгрывая себе на гитаре: "Шла Маша по лесу...", "Про пиво", "Серый человек" и др. Для реализации этого репертуара он в 1981 году создал шоу-группу "Колесо", в состав которой входило 10 человек. После мощного секвестора в 1982 году из "Колеса" получился "Футбол", в состав которого кроме самого Рыженко вошли С.Шорохов (бас), А.Родионов (клавиши), А.Диденко (ударные) и В.Кашпурова (бэк-вокал, шоу). "Футбол" отыграл в мае 1982 года единственный концерт в Центральном Доме Художника, успел сделать в домашней студии магнитофонный альбом и прекратил существование. Основная причина - невозможность в то время существования группы с таким репертуаром на официальной эстраде. Тем не менее даже такая короткая вспышка оставила яркий след в нашей рок-музыке. Рыженко принес на нашу рок-сцену стилистику, которой там еще не было. Кроме того, Рыженко панк-рок делал не в чистом виде, как, скажем, Свинья, в "Футболе" панк был только элементом, это была сценическая идея и одно из направлений шоу. Это было свежо, остро и, видимо, максимально отвечало тогдашним потребностям рок-сообщества. Журнал "Урлайт" назвал песню Рыженко "Маленькая девочка в большом гастрономе" лучшей песней 1982 года.
Еще в 1979 году Рыженко познакомился с Макаревичем, который пригласил талантливого скрипача на запись "Стеклянного зверинца", в 1982 году произошла их новая встреча, и так как из "Машины Времени" в тот момент ушел Петр Подгородецкий, то Рыженко получил приглашение войти в состав. Около двух лет он проработал в "Машине", но группа в то время балансировала на грани запрета и панковские тусовки Рыженко безумно раздражали Макаревича. В конце концов, в ноябре 1983 года к обоюдному удовольствию дороги Рыженко и "Машины Времени" разошлись.
В 1984 году Рыженко возвращается в "Последний Шанс" и остается там до начала 1986 года. Но уже с конца 1985 года у него начались сольные концерты, в основном, конечно, квартирники, записи некоторых из этих концертов вошли в "золотой" фонд отечественной рок-музыки. А песни "Идиот", "Плюшевый десант", "Стань, как Сталин" делают Рыженко славу сатирика. В 1986 г. на новогоднем концерте Московской рок-лаборатории он исполнил песню "Инвалиды рока", которая существенно повлияла на стилистику рок-музыки 80-х.
В 1987 году Рыженко получил приглашение сняться в фильме "АССА", а также исполнить за Африку песни Гребенщикова "Мочалкин блюз", "Старик . Козлодоев" и "В твоем поле зрения появляется новый объект". После съемок фильма Рыженко решил, что пора собирать электрический состав. Позвав старых музыкантов "Футбола", он принялся репетировать программу. В то время у Рыженко жил клавишник группы "ДДТ" Владимир Сигачев, которому Сергей предложил не только войти в состав группы, но и сделать часть своих песен. В разгар репетиций у Рыженко начались личные неприятности, в результате его музыканты - Сергей Шорохов ( бас); Андрей Кобец (барабаны); Борис Шапиро ( гитара); Александр Гуняев (директор группы) - превратились в группу Сигачева "Небо и Земля".
В 1988 году Рыженко появляется на сцене в сопровождении акустической группы "Братья Карамазовы" (Гитаристы Сергей Быков и Наиль Кадыров, в последствии основавшие группу "Заповедник").
Здесь в творчестве Рыженко-рокера наступает пауза, он сменил ряд гражданских профессий, в частности работал концертмейстером вторых скрипок Малого симфонического оркестра Гостелерадио. И только в 1993 году он встретился в Москве с Шевчуком и получил приглашение войти в состав ДДТ. Год Рыженко играл с ДДТ. Потом Шевчук сказал: "Тебе все-таки надо свою делать программу! Эти песни же не выкинешь!" И в 1995 году Рыженко вновь собрал группу электрическую группу, получившую несколько видоизмененное название - "Футболлз". В результате пристального отбора в состов кроме самого Рыженко вошли:: Сергей Охрименко - бас, Алексей Никитин - барабаны (оба - «Железный Поток»), Дмитрий Рукоданов - саксофон, Андрей Близнюк - клавиши, Степан Иванов - соло-гитара. И по прошествии времени оказалось, что старые песни Рыженко - не однодневки, они по-прежнему актуальны.
К сожалению, тот штурм сцены тоже не дал ощутимых результатов...


Я нашел интервью, которое я сделал с Сергеем Рыженко в 1996 году. Тогда Сергей снова решил возобновить концертную деятельность с электрической группой, набрал музыкантов и даже дал несколько драйвовых коцнертов.
Это интервью было опубликовано в газете "Дверь в рокенрол" осенью 1996 года.

ВОЗВРАЩЕНИЕ РЫЖЕНКО
Лето этого года ознаменовано возвращением на рок-сцену Сергея РЫЖЕНКО, которого у нас официально называют первым панком в СССР, ведь еще в начале 80-х он собрал первую настоящую советскую панк-группу "Футбол". Но в то же время люди, сделавшую карьеру, привыкли считать Рыженко "аутсайдером", хотя, казалось бы, для того времени он был весьма ангажированным человеком: участие в популярных ансамблях "Последний Шанс" и "Машина Времени", постоянные публикации в журнале "Ровесник", где Рыженко занимался расшифровкой нот...
- Стоп! Давай с "Ровесником" разберемся! - неожиданно возражает Рыженко.- Мне там Наташа Рудницкая действительно несколько раз подбрасывала эти расшифровки, буквально несколько раз. Давали кассету и я сидел полчасика, час, переводил ноты. Зато они там писали: "расшифровка нотной записи С.Рыженко"! А как-то меня встречает народ и говорит: "Знаешь, ты б нам денег подсыпал!" - Я спрашиваю:" А что такое?" - "Ты ж сейчас, - отвечают, - человек крутой, наверное, в деньгах купаешься?" - "Как так?" - "А последний "Ровесник" не видел?" - "Ну-ка, покажите". Показывают: на последней странице обложки, как положено, ноты и написано: "Woman is The Nigger Of The World" ("Женщина - негр всего мира") слова и музыка Джона Леннона и Йоко Оно, аранжировка - Сергея Рыженко". Ха-ха-ха... "Старик, ты же Леннону аранжировки делаешь, неужели с деньгами не в порядке!" Вместо "расшифровка" написали "аранжировка". Спасибо, крутой промоушн. Но только он как-то не сработал... Пугачева не позвала. Так вот, все это стоило двадцать рублей. Можно было проехать на такси раза четыре по тем временам.
- Да я не о финансах хотел спросить. Просто вот какая получается картинка: дипломированный скрипач, "Последний Шанс", "Машина Времени", журнал "Ровесник" и вдруг - "Футбол". Что тебя подвигло уйти от имиджа ангажированного музыканта в панк?
- Ну, наверное, естество такое было. Все-таки всегда идешь от противного: классический скрипач, образование... Хочется же свободы! Во всем свободы. А панк тогда был очередной иллюзией свободы. Потом ведь панк-рок я делал не в чистом виде, как, скажем, Свинья. Он делал действительно приближенно ко всей той эстетике, а у меня панк был только элементом, я все-таки не переносил этого образа жизни стопроцентно, как Свинья. Это была такая сценическая идея и одно из направлений шоу. Это было свежо, остро и, видимо, максимально отвечало моему естеству. Он же абсурден очень - панк, но тут недалеко перевести и в "Последний Шанс", который творчество Хармса во многом использовал. Панк экстремален, он минимален в самовыражении, он не отметает даже твое неумение петь, играть, сочинять, а даже ставит это одним из условий игры: вот как умеешь, так и давай, главное, чтобы это было честно.
- Ну, ты-то играть умел!
- Хе, ну как сказать! Я, например, никогда не был настоящим гитаристом, и никогда им не стану, потому что никогда не ставил себе задачи стать настоящим гитаристом, который умеет играть "соляки", снимает "в ноль" Джими Хендрикса, Клэптона и кого угодно! Хотя, наверное, хотелось бы, но тут уж наша природная лень тоже срабатывает, а потом гитара тогда была вещь утилитарная, ведь во времена сплошных "акустик" она заменяла собой целую группу...
Я как раз последнее время размышлял, куда делись тексты у команд. А ведь это все закономерно: не то, чтобы у людей стали хуже работать мозги или они стали меньше читать поэзии (надо сказать, что они ее вообще не читают), просто я смотрю на своих музыкантов и вижу, что поэзия их мало интересует, их интересует музыка. Они внимательно слушают самые новые и самые интересные записи и мне подбрасывают, тут они идут впереди меня в плане информации. А тексты их не интересуют. А в 80-е годы иметь свою группу могли позволить себе единицы, группа все время существовала на полубытовом каком-то аппарате, полуполоманном, полуворованном, полупринесенном со свалок или выменянном за бутылку водки. Звук он давал, естественно, никакой. Все эти ревера, из "Кометы" сделанные... Рок-концерты электрические, которые проходили, они тогда свою главную функцию выполняли как акция, это была разновидность хэппенинга, где, как правило, слов никто не слышал, музыки почти никакой не было, стоял какой-то рев маловразумительный, с перегрузками, с хрипами, с вечно пьяным звукорежиссером, который к концу программы просто вырубался от количества выпитого портвейна и вермута, но народ это совершенно не интересовало, потому что все хавали энергетику, которую давали группы со сцены, в ответ из зала шла энергетика, изрядно подогретая портвейном, причем сильно присутствовал элемент стрема, потому что в любой момент могли появиться менты - и они часто появлялись и все заканчивалось всеобщим вязанием - чистый андеграунд. Кроме того это было редко, это не кормило, и в основном люди жили с "квартирных" сейшенов. А там ты выходишь - сидит толпа человек в пятьдесят или даже в сто, которые набиваются в однокомнатную квартиру и все сидят и слушают, а ты - только с гитарой. А гитара - это аккорды.
И что они будут слушать? Они будут слушать тексты, поэтому, естественно, все песни были текстовые. И хорошо, если удавалось все это в электричество воплотить, а не удавалось - и так можно съесть. А сейчас ситуация совсем другая. Вся эта молодежь - сами, с помощью пап или мам - все они купили себе инструменты, они сейчас есть в продаже. А попробуй тогда приобрести приличную гитару или хорошую "примочку"! Это стоило невообразимых денег, которых никогда не было. Только музыканты, игравшие где-нибудь в "кабаке", могли себе это позволить. А сейчас это норма, хоть это и дорого, но все равно все покупают хорошие инструменты и отталкиваются от музыки: играют музыку, слушают музыку, опять же - англоязычную, где на тексты начхать, и у них мозги уже повернуты в музыкальную сторону. Тексты и музыка поменялись местами. Как в Сургуте когда-то, где до подорожания водки услуги такси были следующими: бутылка водки - 25 рублей, потрахаться с проституткой в машине - 50 рублей, все вместе стоило - 75 рублей. А когда началась горбачевская борьба с водкой, бутылка стала стоить 50 рублей, а баба - 25 рублей. А все вместе по-прежнему стоило 75 рублей, но произошла переоценка ценностей. Здесь произошла такая же переоценка ценностей. И тогда все-таки еще много шло от традиции, от Высоцкого, Окуджавы, Галича, бардовская среда многое дала для становления наших рокеров той генерации, а сейчас мои музыканты, например, Высоцкого просто не знают, он им не интересен. И кого в этом обвинять? Их обвинять, что они тупые? Нет! Может, их детям или внукам он будет интересен. А им на сегодняшний день он неинтересен. Так же как был неинтересен Пушкин в свое время тем людям, что пережили его лет на тридцать, а потом он стал хрестоматийным, а потом вошел в плоть и кровь. В нашей стране каждый где-то Пушкин, это такие основополагающие русского человека черты, хочет он этого или нет. Здесь каждый и Пушкин, и Толстой, и Достоевский, хотя он, может, их и не читал. Но это та составляющая, которая делает суть содержания нации. Точно также как каждый американец - Дисней в глубине души, он - жвачник, мультяшник и ковбой с дикого Запада. Это - плоть и кровь американской нации. А у нас каждый - Раскольников, Свидригайлов и Сонечка Мармеладова, и никуда от этого не уйдешь! Это суть нации, хочешь ты этого или не хочешь.
- Скажи, пожалуйста, когда появился "Футбол" в 1982 году, почему он не получил необходимого развития?
- "Футбол" появился раньше. Он появился в 1981 году. Сначала он был как шоу-группа "Колесо".
- Вот и расскажи, пожалуйста, историю "Футбола", ведь существует очень много интерпретаций.
- Я тогда ушел из "Последнего Шанса". Это такая предыстория. Был, наверное, год 1980. Тогда там произошла забавная пертрубация. Первым, году в 1979-м, ушел Щукин, он сказал: "Все! Я не могу! Эти концерты! Меня не интересует! Мне надо писать!" - и ушел. Вместо него пришел Володя Леви, питерский поэт из группы "Тамбурин", очень хороший человек и музыкант. И еще пришел Андрей Жабин. И мы вчетвером играли года два. Сделали и старый "Шанс" и новый, с "Тамбурином". А Володя Щукин тогда устроился в Театр На Таганке, пожарником. И тогда там еще работал одним из любимовских со-режиссеров Олег Киселев и он захотел поставить спектакль с участием "Последнего Шанса". Для этого надо было показаться Любимову. Тогда только-только помер Высоцкий, Любимов посмотрел, ему все очень понравилось, но он сказал, что возьмет не всех , а только троих: Щукина, Самойлова и меня. А двое, значит, Леви и Жабин оказались за бортом. Ну что ж, решил так мэтр и решил - не поспоришь. Мы стали ходить на репетиции, нас стали пытаться вводить в спектакль, мы присутствовали на этой сцене, на Таганковской. Где-то все это неделю продолжалось... или две... Нам выдали удостоверения, что мы - артисты Театра на Таганке, как и положено.
- Это круто!
- Да! Но тут я против чего-то возбухнул, и мне ребята сказали: "А вообще-то ты здесь не выступай!" - "Это почему?" - "А тебя взяли только потому, что это мы сказали, что тебя надо взять!" - "Как так?" - "А вот так: это мы определили, кому играть, а кому не играть." Я сказал: "Ах так! Ну идите в ж..., друзья!" Развернулся и ушел. Потому что это было нечестно по отношению к Володе Леви и Андрону Жабину. И я не захотел в этом участвовать. А Самойлов с Щукиным еще месяца три там просидели и тоже ушли, не сложился у них роман. Это - дела давно минувших дней, но, думаю, уже можно об этом рассказывать.
Я ушел, у меня уже к тому времени достаточное количество песен было написано, но я их сам не пытался в репертуар "Последнего Шанса" всовывать, потому что они были совершенно из другой оперы. Ну, а уж как они написались? Да кто их знает! Они начали писаться у меня плотно, когда мы познакомились с "Аквариумом", с "Зоопарком", с 1979 года. Произошло какое-то инфицирование. Я сделал шоу-группу "Колесо", у нас были даже костюмы - мы сами сделали. Помню, Артем Троицкий пришел на концерт: "Все настолько круто, а костюмы даже лучше, чем у "Интеграла"!" Ха-ха! Хотя у "Интеграла" все сверкало золотом, но вот Артему понравилось. Но "Колесо" оказалось бестолковым созданием: их было человек десять народу, и все они колбасились по сцене, но никто ничего толком не делал, играть и петь никто не умел, - и я решил провести мощный секвестор, оставив четверых человек, и сделал группу "Футбол". А потом мы дали концерт в Центральном Доме Художника. Но первый, он же оказался и последним. Концерт был такой плотный, андерграундный. Поводом послужила передача "Веселые Ребята" - помнишь, была такая? Вот Крюков и Кнышев, которые делали эту передачу, говорят: "Мы наслышаны про твой "Футбол", давай мы тебя туда зафигачим! Мы "Центр" тут показали, все было отлично!" Я говорю: "Ребята, вам это не разрешат." - "Да ладно! Нам не разрешат!? Мы там такое делаем! Нам все разрешат!" Я говорю: "Ну, давай, концерт сделаем. Вот повод вам: посмотрите, сможете вы это показать?" Естественно, когда они посмотрели, они сказали: "Да, ты был прав, это будет последняя передача "Веселые ребята" в нашей жизни, а нам ее жаль".
А потом - банальная, стандартная ситуация: бас-гитарист загремел в армию. Правда, мы успели перезапись сделать! Запись мы сделали, она писалась в экстремальной ситуации, было три часа времени на все это дело, потому что магнитофон "Ростов" стоял на квартире, а его хозяин уезжал в стройотряд с концами. У нас даже не было времени на отстройку. Там стояли микрофончики "МК-60", которые благополучно и задулись во время записи, и обеспечили то, что слушать ее стало невозможно. Как раз Свинья приехал в гости ко мне - мы тогда дружили со Свиньей, - вот мы все собрались на этом флэту, начали писать. Ну, конечно, сбегали в магазин, взяли и все отписали со свистом, а задувание даже не было времени проверить.
И вот человек уехал, бас-гитариста забрали в армию, базы не было, аппарата не было, и все повисло в воздухе. Надо было что-то делать, на что-то жить. Тут мне попался Андрей Макаревич... под ноги... Ха-ха-ха!.. неудачно для себя, наверное, попался и я ему предложил: "Андрюша, давай поиграем!" А мы же как-то и раньше пересекались, да и интересно было, я всегда любил "Машину Времени", еще со студенческих времен. Будучи студентом Гнесинского института вдруг мне попалась ее запись, а так я слышал только англоязычные записи. А тогда мне принесли катушечку, поставили на "Комету", там было три песни, по-моему, - они их синглами уже тогда раскидывали - "Марионетки", "Солнечный остров", как положено, и "Запущенный сад". Это произвело мгновенную революцию в сознании, я почувствовал родство, а потом мы как-то еще с "Последним Шансом" пересеклись на одной тусовке, на другой, на пьянке у Андрона Михалкова-Кончаловского - в таких вот светских салонах мы играли. Взаимно понравились друг другу, и Андрюша пригласил записаться с ними для "Стеклянного зверинца" - шел 1979 год. То есть знакомство-то гораздо раньше произошло. И вот я предложил поиграть вместе, он подумал, да тут как раз Петя Подгородецкий свалил в самостоятельный творческий полет - и я "Машиной" почти два года проиграл.
- Я слышал, что вы с Макаревичем испытали обоюдное удовольствие от того, что расстались?
- Ну, в общем, да. Они всегда говорили: "Ну, ты - андерграундный человек. Не наш!" Они ж всегда тяготели к легальности, они всегда были флагманом, который пробивал все эти льды недоверия к рок-музыке, но все то время, пока я там играл, несмотря на мощную поддержку Кобзона, им в Москве так и не давали играть.
- Я помню, что как-то под Новый, кажется, 1982 год должен был состояться концерт в Театре Эстрады, но концерт дня за два вдруг отменили...
- Да, там афиши уже висели... То есть они все время балансировали на грани запрета или полузапрета, и тут я еще со своими вечными андерграундными выходками, дружбой с "Мухомором", с питерскими панками... Их это всегда безумно раздражало.
- И пугало.
- Да, они чувствовали чужеродность, и я думаю, что они вздохнули с облегчением, когда я слинял оттуда. И до сих пор вздыхают с облегчением.
- Но почему тебе не удалось получить ангажемент уже после 1985 года? Ведь тогда уже существовали и Ленинградский рок-клуб, и Московская рок-лаборатрия, с концертами стало просто...
- Я как-то долго раскачивался, но после фильма "Асса" решил, что пора. Меня позвали на фильм "Асса", сначала Боря предложил спеть три его песни: "Мочалкин блюз", "Старик Козлодоев" и "В твоем поле зрения появляется новый объект". Я спросил его, естественно, почему он не может этого сделать сам. Он говорит: "Да я, конечно, могу, но в кадре Африка их поет, и если он будет петь моим голосом, это будет вообще нонсенс, а у него самого не получается спеть так, как мне хочется." В результате я пропел, Сергею Соловьеву очень понравилось. Тогда Боря говорит: "Может, ты и на скрипочке здесь сыграешь?" Я сыграл и на скрипочке в "Мочалкин блюзе". Тогда Соловьев сказал: "Может, ты еще и снимешься?" Я сказал: "Отчего бы не сняться?" Три месяца в Ялте, главная съемочная площадка - ресторан "Таврида" со всеми втекающими и вытекающими последствиями (Рыженко заразительно смеется!)! И после "Ассы" я собрал старый состав "Футбола", мы начали репетировать, Саша Гуняев у нас был директором, у меня тогда жил Вова Сигачев, я его подписал клавишником и щедро предложил ему сделать половину программы, но тут у меня начались личные неприятности: моя бывшая жена стала выживать меня из квартиры, что ей в конце концов благополучно удалось сделать. И я отправился в очень длительный период борьбы за существование. Длительный запой, чудом остался в живых... Это были лучшие годы, когда все мои братки раскрутились, все поднялись, - они успели, а мой поезд ушел...
А потом чего только не было! И на рынке торговал, и в оркестре поиграл! Когда уже совсем плохо стало, я устроился концертмейстером вторых скрипок Малого симфонического оркестра Гостелерадио! Представляешь! 10 лет не играл классику - и вдруг!.. Но все это не от хорошей жизни, надо было кормить семью. Годы были, - помнишь? - совершенно голодные.
- А в оркестре, наверное, есть свой кайф?
- Огромный кайф! Более того, ты эту музыку можешь почувствовать только когда ее играешь, внутри сидишь. Хотя я заметил, что большинству оркестровых музыкантов это все по барабану: они винтики большой машины. А меня как раз больше всего этот дуализм и оттолкнул от классики: то есть с одной ты должен быть творческой личностью, а с другой - ты хуже солдата, там есть - дирижер, он супердиктатор, а от тебя совершенно ничего не зависит. Но там такие правила игры. Попробовал - вроде забавно, иначе не будут восемьдесят человек одновременно какие-то одни и те же эмоции выражать и достаточно сложную музыкальную фактуру изображать иногда просто на грани возможностей человеческих. Иначе ты их просто не заставишь это делать синхронно.
- В одном интервью Пол Маккартни сказал, что испытал непередаваемые ощущения, когда однажды вышел на сцену, а сзади него заиграл симфонический оркестр. Ты чувствовал нечто подобное?
- Конечно, но когда ты играешь в группе "ДДТ" и за тобой стоят семьдесят киловатт аппарата, и народ начинает дышать вместе с тобой, это тоже непередаваемые ощущения. Оркестровые музыканты тоже этого не знают. (Смеется).
Но потом мне все это, конечно, надоело. И тут случилась группа "ДДТ", я нашел их в Москве: "Братки, - говорю, - возьмите поиграть!" Они говорят: "Ох, как хорошо! Давай! Мурзик от нас ушел, и ты будешь у нас клавишником и на скрипочке немножко подыграешь". Год мы играли с "ДДТ". Потом Юра говорит: "Тебе все-таки надо свою делать программу! Эти песни же не выкинешь!" И вдруг по прошествии времени оказалось, что эти песни - не однодневки, они вполне нормально звучат и сегодня. А некоторые даже совершенно иначе стали звучать! Получили свою актуальность. Хотя, как показывает ситуация, все это совершенно не рентабельно на сегодняшний день. Это Опять чистой воды энтузиазм, чистой воды дон-кихотские поступки.
- У тебя не было мыслей перебраться за рубеж?
- Каждый раз, когда я ездил, - а я впервые выехал году в 1990-м, - и каждый раз, когда я возвращался, меня спрашивали: "А что ж ты там не остался?" И честно хочу тебе сказать, что если бы я был просто скрипачом, то наверное я б давно жил там. Сел бы в какой-то средней руки оркестр, зарабатывал бы свои две с половиной тысячи долларов в месяц. Но то, что у меня есть багаж из песен на русском языке, написанных мною, вот он-то меня тут и держит, потому что там это никому не нужно, а это, собственно, главная часть моей жизни, без нее моя жизнь вообще теряет смысл, ведь этого ж никуда не выкинешь...
- Твой сегодняшний репертуар намного ли он отличается от того, что ты пел раньше?
- Нет, не намного. Я мало пишу и всегда мало писал. Я не умею так писать, знаешь, как профессионалы пишут, когда они садятся и говорят: надо! Мне Боря Гребенщиков говорил еще в начале 80-х: "Ты поставь себе цель писать каждый день по одной песне, тогда каждая десятая будет клевая". Или, скажем, Юра Шевчук: он - настоящий профессионал, он едет на месяц или на полтора в деревню в глухую, садится и пишет новую программу - двадцать песен. Я так не умею. Поэтому я, наверное, любитель.
- Снова любительство, скажем так.
- Снова. Да. Кто-то, конечно, может жить с этого, но таких - единицы. Как-то раз мне попался в руки западный профессиональный журнал - не помню его названия, - оказывается, там, на Западе, та же система. Большие гонорары только у суперзвезд, более-менее приличные гонорары - у очень немногих, и даже хорошо раскрученные группы только долги за вложенное в них раздают, а существуют на пособия. Все эти западные музыканты - я, правда, не с многими общался, все где-то работают, клерком каким-нибудь. А рок-музыка - это хобби. Дорогостоящее, правда, хобби.
- А ты сейчас чем на жизнь зарабатываешь?
- Бог его знает чем! Да чем попало! Сейчас, наверное, буду в каком-нибудь ресторанчике на скрипочке играть с клавишником на пару. Потому что вот уже два месяца не плочено за жилье, хозяйка волком смотрит. Ребенка надо учить: его взяли в гнесинскую десятилетку по классу скрипки. Но все это дорого.

- А твои музыканты из новой группы - это новая генерация или ты нашел старых людей?
- Ритм-секция из группы "Железный Поток" - просто им надоел "металл" со всей его "металлической" кухней. Гитарист, он же - режиссер в студии, очень профессионально к делу относится. Клавишник - человек вообще с классическим образованием, занимается этим постольку-поскольку, клавишник - это всегда особая статья в группе. Но в общем, да, эти люди совсем не из той оперы и им начхатьна 80-е. Они не слушают эту музыку, она им кажется старомодной, неинтерсной, перегруженной текстами.
- Но к твоим-то песням они относятся как?
- Ну, терпят, терпят... Но с другой стороны, я с интересом прислушиваюсь к их предложениям музыкальным, у меня нет такого диктаторства стопроцентного, за мной - последнее слово. Но я иду часто у них на поводу в аранжировках: если вы можете что-то придумать, что интересно будет вам играть и ляжет на концепцию песни, то почему бы и нет? Но по большому счету, мое гоубокое убеждение, песня - вещь абсолютно самодостаточная, такой кристал, который вы можете обстроить как угодно, можете одну аранжировку сделать, можете другую, но если песня - гавно, то ее никая аранжировка не вытащит. Если песня самодостаточна,то ее никакая аранжировка не испортит, у нее могут быть десятки вариантов прочтений, - и ради Бога! Ну если уж совсем не из той оперы, тогда я говорю: "НЕТ!!! И все!" (Рыженко рычит корчит страшную рожу). То есть тут надо просто людей заинтересовать. Но в общем я от них не требую любви, я требую от них профессиональной игры - и тут уж я безжалостен.
- Но хоть какие-то идеалы у тебя еще остались сегодня?
Главный идеал - это семейный, естественно. Какой-то дружеский круг должен быть, но дружеский идеал уже не работает, к сожалению. Времена д'артаньянские уже прошли. Уже ни Атоса, ни Портоса... Каждый в своем сидит аббатстве. Но здесь же Родина! Какая ни на есть, но Родина!
Еще года три назад у меня был более писсимистический взгляд на вещи, потому что произошла Великая попсовая революция, она вполне логична, вполне закономерна, потому что люди создали рынок шоу-бизнеса, разветвленый и мощный, корпоративный, с миллионными прибылями, то есть все в порядке, и они сформировали вкусы населения. Впрочем, давно это началось - формирование вкуса. Мы, например, с "Последним Шансом" выступали много перед студенческой аудиторией - кому мы играли? студентам, "ящикам" разным, академгородкам - вот были наши поездки, с этого и жили - и вот уровень студенческой аудитории конца 70-х годов и конца 80-х - все проходило на моих глазах - так вот студенты конца 80-х по своим духовным запросам находились на уровне ПТУшников конца 70-х! Первая такая бомба была - это "Ласковый Май" , которая сразу всю тинейджерскую среду склеила конкретно и точно на одно определенное направление в музыке, которое называется "попса голимая". И дальше этот рынок стали разрабатывать активно, и в этот ничего страного или какой-нибудь диверсии совершенно не наблюдается, на мой взгляд тут совершенно четко сработал закон рынка: когда рынок создается, сначала он насыщается всяким говном, то есть,турецкое, китайское, скажем, навозится в огромных количеставх, пока народ это говно есть, как только он им объедается и начинает хотеть чего-то получше, начинается погоня за чем-то более фирменным. Вот этот период создания рынка - он и был вот таким в то время. Сейчас, поскольку там вретятся большие деньги и умные люди там работают, попса стала подтягиваться. Стали привлекать хороших аранжировщиков, хороших музыкантов на запись, стандарты записи звучат уже вполне на уровне Европы, тексты какие-то стали появляться, клипы качественные... Это нормальный рыночный ход. А рок со всем его андерграундом, он оказался в еще большем загоне. Тогда у него была хотя бы иллюзия сплоченности, потому что все находились в одном андерграунде, в одном стреме, в одном полулегальном-полуофициальном положении, и то умудрялись друг друга за задницу кусать! А как только, значит, всем воротца открыли, сказали: давай, вперед! - то все стали делать какие-то свои мелкие лавочки, а они, конечно, были обречены, так как все это было на уровне ларька: есть ларек, а есть крупные дяди, которые придут и этот твой ларек снесут или включат его в свою систему. На мой взгляд, трагедия отечественного рока в том, что дальше ларьков дело не пошло, единственное исключение - это группа "ДДТ". И то, что вся мощь группы "ДДТ", ее можно сравнить: ну, сделали они свой магазин средней руки, но он тоже погоды не делает. А остальные оказались вольными стрелками.
- Ты не пытался к дядям обращаться
- Да никому я особенно не нужен. Хотя меня и найти-то довольно трудно: я же не тусуюсь, я как бы не засвеченный человек, не хожу по модным клубам, во-первых, это скучно, а во-вторых, не на что, хотя это в правила игры входит. Ты должен все время тусоваться, вертеться.
- Такое ощущение, что у тебя самые радостные годы были связаны с ансамблем "Последний Шанс"?
- Да трудно сказать! Все годы были радостные. Все-таки самые радостные годы были связаны с тем, что ты можешь реализовать именно свое на сто процентов. То есть мне ближе все-таки "Футбол". Хотя в каждом периоде был свой кайф, и в период "Шанса", и в период "Футбола", и "Машины Времени", и "ДДТ", и даже в оркестре я с кайфом играл: ну, музыкант все-таки!

 
 
 
solehlebonsolehlebon on Сентябрь, 10, 2009 10:09 (UTC)
Поздравляю и Сергея и Алексея - великолепные музыканты!
Егору Летову сегодня было бы 45.
Мартин: martinn on Сентябрь, 10, 2009 10:27 (UTC)
О да! "Последний шанс" в "Баррикадах" я помню. Кроме прекрасной музыки это было ещё и дивное шоу - все эти безумные шляпы, зонтики...
А крутил я их на древнем, аж 60-х годов "Аидасе"...
Сергейbongodemon on Сентябрь, 10, 2009 12:24 (UTC)
Рыженко великолепен - хоть с Футболом, хоть в одиночном плавании.
Мои поздравления!
bigbeet67bigbeet67 on Сентябрь, 10, 2009 15:56 (UTC)
Ты, Володя, молодец: вспоминаешь тех, о ком бы наши массмедиа и не вспомнили в силу своей гламурной дремучести. А ведь и Белов, и Рыженко - знаковые фигуры, "мастера эпизодов", как говорят о таких театралы: без них невозможен процесс познания и создания.
Мои им поздравления!
социопаташонbadlink on Сентябрь, 10, 2009 16:04 (UTC)
Рыженко, между прочим, уже 4-й год как в "Отказе" играет.
Mikhail V. Merkulovchernogolovka on Сентябрь, 10, 2009 16:25 (UTC)
Рыженко крут! Поздравляю его. В Черноголовке в 1997-м замечательно выступили.
ЮВАОmanpivchatnikovec on Сентябрь, 10, 2009 17:41 (UTC)
Кажется он так и не записал ни одного альбома, а жаль. У меня в коллекции только пару фестивальных видео.
Алексейbitvasdurakami on Сентябрь, 14, 2009 16:30 (UTC)
Сергей Рыженко запомнился по песне "Глупый скворец", на концерте в "Юбилейном". Как он прыгал и летал по сцене со скрипкой! Пожалуй это единственное что запомнилось - звук был отвратительный. Ну, хоть кассету купил у звукорежиссера после концерта за червонец =)
Спасибо за интересную публикацию!
Алексейbitvasdurakami on Сентябрь, 15, 2009 05:46 (UTC)
На концерте Машины Времени в Ленинграде, подразумевалось )
_*-kolybelnye on Декабрь, 3, 2009 22:02 (UTC)
Сергей то Рыженко, а вот Самойлов Александр )